И подумайте, а стОит ли...
Aug. 12th, 2012 09:30 pmОригинал взят у
utro_vecher в Статейка
Путешествие к себе
Вы ведь догадывались, что никто никогда не ездит в Барселону для того, чтобы посмотреть на Саграду Фамилию? Догадывались же, что на Собачьи Острова (они же Канарские, потому что от латинского слова canis - "собака") летают ну совсем не с целью поплавать в океане, поваляться на пляже, попить мохито и ознакомиться с культурой Испании?
И донецкие шахтеры каким-то чудом осилили вскарабкаться вместе с альпинистами на Пик шахтеров Украины, который находится в Тянь-Шане (и который все умные очень далеко стороной обходят, ибо аж 5 километров и еще целых 132 метра высотой), совсем не для того, чтобы водрузить там килограммовую копию скульптурного монумента "Слава шахтерскому труду", как им самим, возможно, даже и казалось. Нет, на самом деле в путешествие всегда отправляются для того, чтобы приехать, приплыть, прилететь, прийти к самому себе. И я отнюдь не имею в виду все эти разнообразные богемные фантазии, культивируемые неудачливыми психотерапевтами среди экзальтированных по причине своей незамужнести девиц, о какой-то там самоактуализации духовного потенциала, о поисках личностного смысла в машине травмирующей урбанистической информационной цивилизации. Все намного проще. Все просто, как пуля в голову из автомата Калашникова. Как скушать мороженое.
Человеку бывает хорошо. А бывает и нехорошо. Например, с утра. А некоторым бывает и в обед нехорошо, и вечером, и потом еще две недели, и месяц. Так и год прошел, а человеку все нехорошо и нехорошо... По самым разным причинам. Общее только одно - нехорошо ему, этому человеку. Но он помнит, что хорошо - бывает. Помнит потому что с ним самим это было. Может, в детстве, очень давно, когда просыпался человек, и солнце светило на его кровать, а на кухне мама что-то делала, позвякивала тарелками и разговаривала с кем-то по телефону. Может, в институте, когда был у девочки мальчик, которому она верила всей своей искренней тогда еще душой, верила, потому что иначе просто не могла, не умела тогда еще. И каждый день обещал хотя бы несколько часов счастья. Вечером, после шести. Может быть, еще когда-нибудь, главное - хорошо было.
И вот теперь человек хочет что-нибудь сделать для того, чтобы ему стало снова хорошо, как когда-то. И именно для этого он готов отправиться куда угодно - хоть в турецкий отель, хоть на Антигуа, хоть на Барбуда, хоть к растаманам в страну Ямайку, хоть к черту на кулички. При этом каждый ищет свое "хорошо": кому-то хочется, чтоб наконец-то случился полный комфорт и безделье, чтоб еду приносили, полотенце меняли, и ничего не надо было делать. Только лежать и не шевелиться. И ни о чем не думать.
Кому-то хочется оказаться, наконец, внутри порядка. Чтоб мостовые были выложены камешками и вымыты мылом, чтоб газончики росли не как придется, а как полагается. Чтоб таблички были везде поразвешаны с указаниями, чего можно, а чего нельзя, и вокруг были приличные воспитанные люди, которые бы этих табличек слушались.
Кому-то хочется прикоснуться к истории. Чтоб потрогать рукой камень Колизея и подумать, что может быть, в этом самом месте прикоснулся рукой и потрогал этот же камень сам император Марк Аврелий. Чтобы стоять, смотреть на Стоунхендж, и думать, что его начали строить 5 000 лет назад какие-то совершенно непонятные люди, не такие, как мы сейчас - невозможно даже представить, что у них было в голове, о чем они думали.
Кому-то хочется напрячь организм и душу. Проверить себя, потрудиться, понять таким образом, что не сдох еще, что жив курилка! Пройти пешком 30 километров по горам, и вечером, лежа у костра, понять: "Живу! Живой!".
Все ищут свое "хорошо", но главное, что ищут это "хорошо" - в себе самих. Не на Саграду Фамилию едут смотреть, не на Канарские острова отдыхать, не копию скульптуры лезут на гору устанавливать – к себе самому каждый едет. К тому себе, который радуется, которому интересно, которому не скучно, которому хорошо. А все эти туристичские места – не более чем инструмент, с помощью которого можно это самое собственное "хорошо" в виде себя радостного наконец-то найти.
И это очень важно понимать, чтобы не получилось того, о чем писал Сенека в "Нравственных письмах к Луцилию" еще две тысячи лет тому назад: "Что пользы пересекать моря и менять города? Если хочешь бежать от того, что не дает тебе покоя, другим должно быть не место а ты. Представь себе, что ты приехал в Афины, приехал на Родос; выбирай какую угодно страну; разве важно, какие в ней нравы? Ведь твои-то нравы – с тобою! ... Никакой пользы не даст тебе эта езда: ты ведь будешь путешествовать вместе со своими страстями, и твои беды от тебя не отстанут. Если бы только не отстали? Тогда они были бы еще далеко: а так они не с тобою, а в тебе и, значит, везде будут томить тебя и мучить одинаковыми неприятностями. Больному следует искать не новых мест, а лекарства". Иначе можно уехать, приехать, и обнаружить, что ничего не изменилось.
Путешествие к себе
Вы ведь догадывались, что никто никогда не ездит в Барселону для того, чтобы посмотреть на Саграду Фамилию? Догадывались же, что на Собачьи Острова (они же Канарские, потому что от латинского слова canis - "собака") летают ну совсем не с целью поплавать в океане, поваляться на пляже, попить мохито и ознакомиться с культурой Испании?
И донецкие шахтеры каким-то чудом осилили вскарабкаться вместе с альпинистами на Пик шахтеров Украины, который находится в Тянь-Шане (и который все умные очень далеко стороной обходят, ибо аж 5 километров и еще целых 132 метра высотой), совсем не для того, чтобы водрузить там килограммовую копию скульптурного монумента "Слава шахтерскому труду", как им самим, возможно, даже и казалось. Нет, на самом деле в путешествие всегда отправляются для того, чтобы приехать, приплыть, прилететь, прийти к самому себе. И я отнюдь не имею в виду все эти разнообразные богемные фантазии, культивируемые неудачливыми психотерапевтами среди экзальтированных по причине своей незамужнести девиц, о какой-то там самоактуализации духовного потенциала, о поисках личностного смысла в машине травмирующей урбанистической информационной цивилизации. Все намного проще. Все просто, как пуля в голову из автомата Калашникова. Как скушать мороженое.
Человеку бывает хорошо. А бывает и нехорошо. Например, с утра. А некоторым бывает и в обед нехорошо, и вечером, и потом еще две недели, и месяц. Так и год прошел, а человеку все нехорошо и нехорошо... По самым разным причинам. Общее только одно - нехорошо ему, этому человеку. Но он помнит, что хорошо - бывает. Помнит потому что с ним самим это было. Может, в детстве, очень давно, когда просыпался человек, и солнце светило на его кровать, а на кухне мама что-то делала, позвякивала тарелками и разговаривала с кем-то по телефону. Может, в институте, когда был у девочки мальчик, которому она верила всей своей искренней тогда еще душой, верила, потому что иначе просто не могла, не умела тогда еще. И каждый день обещал хотя бы несколько часов счастья. Вечером, после шести. Может быть, еще когда-нибудь, главное - хорошо было.
И вот теперь человек хочет что-нибудь сделать для того, чтобы ему стало снова хорошо, как когда-то. И именно для этого он готов отправиться куда угодно - хоть в турецкий отель, хоть на Антигуа, хоть на Барбуда, хоть к растаманам в страну Ямайку, хоть к черту на кулички. При этом каждый ищет свое "хорошо": кому-то хочется, чтоб наконец-то случился полный комфорт и безделье, чтоб еду приносили, полотенце меняли, и ничего не надо было делать. Только лежать и не шевелиться. И ни о чем не думать.
Кому-то хочется оказаться, наконец, внутри порядка. Чтоб мостовые были выложены камешками и вымыты мылом, чтоб газончики росли не как придется, а как полагается. Чтоб таблички были везде поразвешаны с указаниями, чего можно, а чего нельзя, и вокруг были приличные воспитанные люди, которые бы этих табличек слушались.
Кому-то хочется прикоснуться к истории. Чтоб потрогать рукой камень Колизея и подумать, что может быть, в этом самом месте прикоснулся рукой и потрогал этот же камень сам император Марк Аврелий. Чтобы стоять, смотреть на Стоунхендж, и думать, что его начали строить 5 000 лет назад какие-то совершенно непонятные люди, не такие, как мы сейчас - невозможно даже представить, что у них было в голове, о чем они думали.
Кому-то хочется напрячь организм и душу. Проверить себя, потрудиться, понять таким образом, что не сдох еще, что жив курилка! Пройти пешком 30 километров по горам, и вечером, лежа у костра, понять: "Живу! Живой!".
Все ищут свое "хорошо", но главное, что ищут это "хорошо" - в себе самих. Не на Саграду Фамилию едут смотреть, не на Канарские острова отдыхать, не копию скульптуры лезут на гору устанавливать – к себе самому каждый едет. К тому себе, который радуется, которому интересно, которому не скучно, которому хорошо. А все эти туристичские места – не более чем инструмент, с помощью которого можно это самое собственное "хорошо" в виде себя радостного наконец-то найти.
И это очень важно понимать, чтобы не получилось того, о чем писал Сенека в "Нравственных письмах к Луцилию" еще две тысячи лет тому назад: "Что пользы пересекать моря и менять города? Если хочешь бежать от того, что не дает тебе покоя, другим должно быть не место а ты. Представь себе, что ты приехал в Афины, приехал на Родос; выбирай какую угодно страну; разве важно, какие в ней нравы? Ведь твои-то нравы – с тобою! ... Никакой пользы не даст тебе эта езда: ты ведь будешь путешествовать вместе со своими страстями, и твои беды от тебя не отстанут. Если бы только не отстали? Тогда они были бы еще далеко: а так они не с тобою, а в тебе и, значит, везде будут томить тебя и мучить одинаковыми неприятностями. Больному следует искать не новых мест, а лекарства". Иначе можно уехать, приехать, и обнаружить, что ничего не изменилось.
no subject
Date: 2012-08-12 06:07 pm (UTC)> не более чем инструмент, с помощью которого можно это самое собственное "хорошо" в виде себя радостного наконец-то найти.
вот это - особенно верно. ну просто в точку.
no subject
Date: 2012-08-12 06:50 pm (UTC):)
no subject
Date: 2012-08-13 07:53 am (UTC)no subject
Date: 2012-08-13 08:38 am (UTC)